Непростая история Сергея Курдакова

Категория: Статьи
Дата публикации
Автор: Ангелина Просмотров: 1227

Сергей родился в 1951 году. Он в детстве остался сиротой и жил в Барышевском детском доме. Поступил в мореходное училище в Петропавловске-Камчатском, был секретарем комсомольской организации училища.

Во время учебы в училище он руководил оперативной группой из курсантов, которые по указанию милиции разгоняли собрания баптистов и избивали верующих.

Затем Сергей стал служить по специальности, радистом.

3 сентября 1971 г., когда его судно находилось у берегов Канады, спрыгнул в воду и доплыл до берега. Ему было разрешено остаться в Канаде.

Курдаков обратился к Богу, публично выступал с рассказами о том, как преследовал христиан в СССР и о том, как пришёл к вере.

Угрозы со стороны сочувствущих Советам не прекращались.

Погиб Сергей 1 января 1973 года при обстоятельствах, которые официально остались невыясненными.

Ниже приводим фрагмент из его воспоминаний, надиктованных на магнитофон.

Они были изданы как книга под названием «Прости меня, Наташа».

НАША ПЕРВАЯ ОБЛАВА - КАТАСТРОФА!

Однажды, в то время, когда я был на занятиях по радиотехнике, услышали мы голос через громкоговоритель:

--„Курдаков. срочно придите к проходной!“ Мой преподаватель кивнул и я, собрав учебники, вышел.

Сменный офицер на проходной сказал мне: --„Курдаков, для тебя здесь поступило телефонное сообщение от капитана Никифорова: ты должен сегодня вечером, в десять часов, быть со своими людьми в отделении милиции. Он сказал, что ты знаешь, зачем.“

- Да, я знаю, большое спасибо.

В десять часов вечера собрались мы в милицейское отделение, в составе четырнадцати человек, всех тех, которые изъявили согласие пойти на задание. ..Отправь своих парней в комнату ожидания, пусть они перед выездом немного расслабятся, а ты садись к моему столу,“ - сказал Никифоров, освобождая мне место.

--„Вот здесь твои инструкции, - сказал он. Мы узнали, что несколько верующих собираются сегодня вечером, около одиннадцати часов в одной квартире, находящейся в семьдесят пятом квадрате. Никифоров, показал мне на своей карте точку, обведённую красным кружком. Их будет двенадцать - пятнадцать человек. Для вас это не составит труда разобраться с ними“

- Откуда вы это знаете?

Саркастическая ухмылка появилась на его лице: „Маленькая птичка шепнула мне на ушко.“ Я понял, что такие вопросы неуместны и этого он мне никогда не скажет.

Я просто желал с ним стоять на одной ноге, но почувствовал, Никифоров может иногда быть очень жестоким. Впредь решил я держаться с ним на определенной дистанции.

В это время сидели мои ребята в комнате ожидания, в одном углу которой стоял большой стол. На столе стояло несколько бутылок водки и множество стаканов.

--„Берите, товарищи, пейте и чувствуйте себя вольно.“ - дружелюбно промолвил он. Такое нам не надо было повторять два раза, совсем скоро мы все были навеселе.

Когда Никифоров заметил, что водка нам придала смелости и вольности, он напомнил нам, что пришло время выезжать. ..Собравшимся надо дать полчаса для спокойного начала своего собрания. Нам нужны главным образом их руководители, тайные проповедники. Вот вам имена двух из них. которых вы обязательно должны сюда привезти.“

--„Есть. будет сделано, товарищ капитан. А что сделать с остальными?'

Остальным оставьте „милую память“ о себе. Но непременно привезите мне этих двоих.“ - требовательно сказал от, сунув мне в руки записку с их именами.

Почему Никифоров сегодня такой нервозный?“ - подумал я. Отправляя нас в какой-нибудь бар. чтобы мы покончили там с затянувшейся дракой, он всегда был весел и откровенен. Сегодня же он был так напряжён и нервозен, что мы не знали, как ему угодить.

Смотрите, чтобы вас на улице никто на заметил, - продолжал он. Если где-то поблизости будут люди, то вы лучше подождите, пока они удалятся на достаточное расстояние.“

Во время одной из бесед, Азаров отчётливо подчеркнул, что всякие наши действия против верующих должны проводиться в строгой тайне. Ни под каким предлогом об этом не должен узнать народ. Меня это удивило, и я спросил о причине такого указания. Он ответил: „Ну, да, Курдаков, это вызвало бы недоумение среди нашего народа. Большинство людей не понимают гу опасность, которую представляют верующие для нашего государства. И многие из них упрекнули бы нас в том. что мы преследуем верующих, не видя в этом необходимости.

Потому старайтесь работать без свидетелей. Мы не должны допустить, чтобы враги нашего народа всему миру донесли. что мы не соблюдаем свободу вероисповедания, должны ли мы это? - спросил он. язвительно засмеявшись.

Я убедил Никифорова в том, что мы будем осторожны. Он ещё раз напомнил, чтобы мы непременно сделали обыск квартиры и привезли с собой найденную там религиозную литературу и особенно библии. „Мы знаем, что у этих людей есть антисоветская литература. Нам нужна такая литература и как можно больше, её мы отправим в ЦК партии в Москву.“ Я согласно кивнул.

Во внутреннем дворе отделения милиции, где стояли наши машины. Виктор сел за руль, а я рядом с ним. На этот раз мы не пользовались сиреной, а тихо ехали на указанное место. Маленькие загородные улицы лежали в темноте. Наконец нашли мы нужную улицу и тихо проезжая по ней, искали указанный номер дома. Я внимательно следил за тем, чтобы избежать встреч с проходящими. Наконец я сказал: „Это должен быть следующий дом, - остановись здесь.“ Мы припарковали машину. Осторожно и молча подошли мы к маленькому деревянному домику. Плотные занавеси были задвинуты, однако слабый свет пробивался сквозь них.

Что было делать? Чувство неуверенности охватило меня. Всё-таки это было совсем другое, чем драки в барах. Слышалось тихое пение. Мы нерешительно переглянулись. Однако я чувствовал, что все ожидали от меня решительных действий. Я подошёл к двери и тихо постучал, но никто не отозвался. Каким-то образом показались мы себе смешными. Что за чушь!

Четырнадцать рослых крепких парней, стояли один за другим, на узкой слабой дорожке, ведущей к двери в этот поздний час ночи и уважительно стучали в дверь. Вскоре услышали мы торопливые шаги, и дверь отворилась. Мужчина, среднего роста стоял перед нами и вежливо приветствовал: „Здравствуйте, чем я могу вам помочь?“ Затем он посмотрел на стоящих, сзади и всё понял. Лицо его сникло,

 но он сдерживался и сказал: „Пожалуйста войдите.“ Мы вошли и осмотрелись. Дом состоял из одной комнаты, бедно обставленной. Двенадцать человек разместились на стульях и на краю железной кровати. Они тихо пели, бросив на нас встревоженный взгляд. Один мужчина спросил нас тихо: „Вы из милиции?“

Я автоматически ответил шёпотом: - „Да из милиции.“

Какие глупости мы делаем,“ - подумал я. Мы посланы сюда, чтобы разогнать это собрание, а я говорю шёпотом, чтобы не прервать это приятное пение. В данный момент ведь всем стало ясно, что собрание должно быть закончено, но они продолжали петь до тех пор, пока песня не закончилась. Потом они смолкли и посмотрели на нас.

Словно защищаясь, чувствуя себя очень неловко, я проговорил: „Что здесь происходит, собственно говоря?“

Руководитель группы ответил: „Мы проводим богослужение.“

- Но Бога ведь нет, - возразил я.

- По мы верим в Него, и к Его чести мы здесь собрались.

- Но это не разрешено! - сказал я твёрдо.

- Но почему же? - мягко возразил один из собравшихся.

- Потому что это противозаконно, и нам дан приказ с этим покончить!

Ещё тише и вежливей возразил руководитель группы: „Но мы не нарушаем закон. Сам товарищ Ленин писал, что граждане страны имеют полное право на свободу религиозных вероисповеданий и на проведение богослужений.

, Это точно? - спросил я

--Да, это так. Я могу вам показать место, где написано, - и, взяв в руки конституцию СССР, стал вычитывать цитаты, подтверждающие их полное право на эти действия. Закончив чтение, он обратился к нам с вопросом: „Что мы делаем противозаконного? И кому причиняем мы вред тем, что мы тут собрались во имя Божье?“

Я чувствовал себя загнанным в угол. Знал я наизусть все эти цитаты, но как возразить против них, - это мне теперь не приходило в голову. Потому я твёрдо стоял на своём: „Но вы не имеете права! Кроме того, я к сожалению имею приказ двоих из вас арестовать!“-негодуя на самого себя, сказал я, прочитав две фамилии из моей записки.

Все собравшиеся посмотрели друг на друга, затем двое из них встали и начали одеваться. Всё это время ребята тихо стояли в полной нерешительности. Противоречивые мысли обуяли меня: наш приказ и их правота. Лучше бы оказаться в самой страшной драке, чем наблюдать, как эти, непонятно за что обвинённые, так нежно прощавшиеся друг с другом люди, давали обещание друг за друга молиться. Они тихо пошли за нами, сели в машину, подчиняясь любому нашему слову. Ни у кого из нас не было желания что-либо сказать. Словно побитые собаки, прибыли мы в милицейское отделение, где во дворе нас уже ожидал Никифоров, широко улыбаясь.

Увидев наши растерянные лица, его улыбка вмиг исчезла. Приказав арестованных запереть, он с диким рёвом бросился на нас: „Что за овечье стало! Четырнадцать рослых мужиков возвращаются с облавы и приводят двух престарелых граждан, которые даже без сопротивления следуют за ними! И для этого мы вас консультировали две недели? Это всё очень глупо выглядит, мои милые деточки! Что же вы думали. зачем мы вас туда посылали?“

- Но товарищ Никифоров, это совсем другие люди. Они абсолютно не сопротивлялись! Мы должны применять к такому роду людей другие приёмы захвата. Они совершенно несравнимы с предыдущими заданиями.“ - пытался объяснить я, но каждое моё слово ещё более его раздражало.

Ехидно повторял он мои слова: „Другую технику! Другие люди! Это самые подлые люди! Мы вас посылаем, чтобы их схватить, чтобы защитить от них наше отечество, а они и вас в один миг привели к покаянию! И вы не понимаете какие они коварные государственные предатели! Одно то обстоятельство, что они вам кажутся безобидными - это уже глупость с вашей стороны! В этом и заключается их

коварство и хитрость, при помощи которой они нас одурачивают!“

На минуту сел он в своё кресло и замолчал. Затем вскочил и с новой силой продолжал: „Как вложить мне в ваши затуманенные мозги то. что это и есть наши самые страшные преступники! Они, как змеи, держатся скрыто, в укромных местах, пока не соберутся с силами, чтобы нанести удар! И тогда уже поздно! Мне сто гулящих на свободе уголовников милее одного верующего, одурачивающего народ! А вы? У вас симпатия к ним! К этим кровопийцам русского народа! Нам надо уничтожить их! И притом немедля! Вы всё ещё благоволите им?“

Постепенно стал я эту проблему видеть другими глазами. Робость, возникшая в нас при общении с верующими сменилась теперь злобой против этих людей, сумевших нас так подвести. Мы промямлили что-то наподобие извинения, а он наставительно и резко заключил: „В другой раз будьте умнее! И помните, что для вас означает партия!“

Уходя, я сердился на самого себя: ведь и Азаров нам говорил то же самое.

Как я мог всё это забыть при виде собрания. В другой раз я не дам себя провести.

Никифоров знал человеческую натуру. Он был хорошим психологом. И потому он решил, что нам необходимо ещё несколько встреч с уголовниками и преступниками. И в следующую неделю он никогда не упускал возможность нам хорошо оплатить наше особо грубое обхождение.

Когда мы однажды ему привели двух молодых воров, он воскликнул: „Что же это за дела! Они выглядят такими молодцами, словно только что родились. Поведите-ка их во двор, вы, младенцы! Неужели вы никогда не научитесь обрабатывать их лица?“

Владимир и Анатолий повели ребят на улицу, где использовали их в качестве боксёрских манекенов. Когда же их, изуродованных, вновь привели к Никифорову, тот сказал: „Хорошо, парни, наконец вы начали немного соображать!“

Затем он пригласил нас в зал, где мы пили водку,- и напившись, смеялись над нашими слабостями в отношении к верующим.

Мы отмечали наши первые успешные шаги по мордобойству по программе Никифорова. Но. не один Никифоров был в этом виновен. Мы сами на всё реагировали с энтузиазмом и бездумно, полагаясь на умы руководителей.

В мае мы начали, а теперь было начало августа. Между жестокими облавами на уголовников совершали мы такие же зверские нападения на верующих. Иногда после облавы в баре мы спешили на арест веруюших. И совсем скоро мы их уже не отличали от других преступников, яростно уродуя их липа и тело.

НЕОЖИДАННАЯ СМЕРТЬ В ЕЛИЗОВО

Однажды в пятницу, в 1969 года в училище позвонил Никифоров и пригласил меня на встречу с ним к пяти часам вечера. После занятий я сразу поехал в отделение милиции, где он меня уже ожидал в своём кабинете, стоя у настенной карты города. Как обычно, он сразу приступил к делу: „Кур- даков, я из точных источников узнал, что верующие в следующее воскресенье планируют богослужение у реки Авача, где многие из них намерены принять крещение. Показав на карте маленькое село Елизово, окружённое лесом, близ реки Авача. он сказал: „Здесь они выбрали идеальное место для принятия крещения и используют это место не впервые. В последний раз, когда они там были, мы узнали об этом поздно, к сожалению. Но на этот раз вы должны быть раньше их там, поджидая их в укрытии.“

- В какое время назначена их встреча на реке?

- В четыре часа вечера. Но вы поедете туда в девять часов утра и подыщете себе там удобное место для пикника. Развлекаясь, вы будете их там поджидать. У вас будет достаточно времени, чтобы обдумать план действий.

- Будет сделано, товарищ капитан! - воскликнул я.

Уходя, меня не покидала мысль: откуда Никифоров получаёт сведения?

Неужели среди верующих есть доносчики - предатели? Или их собрания посещает кто-либо из наших людей?

Однако я больше радовался предстоящей воскресной прогулке в таком удивительном месте. Теперь я спешил сообщить об этом своим друзьям, которых я попросил обязательно прихватить с собою гитары.

В воскресенье около восьми утра мы собрались в составе  двенадцати человек. Никифоров приказывал нам арестовать по возможности всех и доставить сюда, в отделение милиции.

Мы загрузили в машину три ящика водки и кое-что из еды. Александр Гуляев принёс две гитары. И так мы отправились в дорогу на север от Петропавловска. По дороге я спросил Виктора, откуда водка. --„О, это подарок Никифорова. Как видишь он оказывается щедрый, наш малый...!“

Примерно через один час мы прибыли в Елизово, где свернули на узкую дорогу, ведущую в лес. Какой прекрасный. солнечный день! Я озабоченно следил по карте, указывая Виктору дорогу к реке Авача. Наконец я велел остановиться, мы выгрузили наш провиант, и Виктор отъехал, решив спрятать машину где-нибудь в густых зарослях леса. Мы разложили свои вещи в приветливом уголке леса и, удобно устроившись, приступили к еде. Быстро пустели бутылки, Александр играл на гитаре, веселье началось. Вскоре к нам примкнул и Виктор. Мы ели, пили, рассказывали всякие весёлые истории, пели песни и наслаждались прелестью леса. Однако мы быстро пьянели. Видимо, я слишком много выпил и потом вскоре уснул. Проснувшись, я с ужасом заметил, что уже 3 часа и 15минут, а мои друзья, всё ещё полупьяные, бесились и орали на весь лес. Я строго призвал их к порядку, напомнив, что нам, предстоит ещё работа, и чтобы они приготовили свои резиновые дубинки. Без дубинок мы не привыкли работать. Специально изготовленные для советских оперативных отрядов в Чехословакии, они составляли в наших руках главное боевое оружие: изнутри-состоящее из стали, обрамлённые снаружи твёрдой резиной. .

Дубинки были быстро розданы. Теперь мы поднялись на невысокий холм, где мы были намерены ждать наших гостей. „Пожалуй, они придут именно сюда, - решил Виктор, - ведь это такое прекрасное и тихое место, какое я раньше никогда не встречал.“

Это место окружённое лесом и высокими скалами, было  

 полностью скрыто от постороннего взора. Свежая зелень трав сменялась жёлтым песчаным берегом. Тихо струилась чистая, прозрачная речка, дно которой просматривалось издалека.

Эти верующие умеют выбирать места для своих богослужений,“ - подумал я. Пока я осматривал местность, я заметил, что речка в этом месте довольна узкая. Верующим будет совсем не сложно перейти речку и скрыться в лесу на противоположном берегу, как только мы начнём их атаковать. Мои знания военного дела подсказывали мне, что там необходимо организовать два поста, чтобы исключить возможность побега. С этой целью направил я на другой берег Сергея Кононенко и Юрия Берестенникова. „Сергей, - протестовали они, - до этого не дойдёт, и мы будем без дела.“ Это меня сейчас не интересовало. Кроме того, Кононенко всегда применял в схватках свой нож, а этого мне хотелось во что бы то ни стало избежать.

Остальные парни спрятались в кустах, образовав полукруг. Куда бы верующие не бежали, они непременно попадут в руки моих молодцов,“ - думал я. Ничего, абсолютно ничего не выдавало нашего присутствия здесь. Западня была, хорошо устроена. Около четырёх часов мы услышали звук шагов приближающихся людей и треск ломающихся веток. Они приближались всё ближе, и вскоре я мог насчитать около двадцати человек. Их руководителю было примерно тридцать восемь лет. Некоторые из них были в белых одеждах. Я решил, что это были те из них, которые желали принять крещение. Я вновь был удивлён тем, что среди них было немало молодёжи.

Вскоре они разместились вдоль берега реки. Один из них, видимо, пастор, начал о чём-то говорить. Я изо всех сил старался уловить хотя бы некоторые слова, но тщетно. Никифоров говорил мне, что их руководителя зовут Василий Литовченко. Он житель Петропавловска, уже давно разыскиваемый милицией из-за христианской деятельности.

Ирония судьбы! Он носит фамилию одного из моих лучших боевых молодцов Анатолия Литовченко. Позже выяснилось, что часть верующих была из села Елизово, другие из ближайшего колхоза Пограничное. Явно, этот Василий нашёл себе единомышленников во всей окружности. Это подтверждало слова Азарова о том, как быстро верующие распространяют своё учение среди населения.

Осмотрев группу верующих из своего укрытия, я насчитал семерых в белой одежде. Партия учила нас, что молодёжь не воспринимает религиозные учения, однако то, что я сейчас увидел, было нечто совершенно противоположное. Теперь это явление меня просто раздражало.

Через несколько минут после произнесённой речи, проводимый крещение затянул песню, которую все сразу подхватили. Вновь старался я уловить хотя бы несколько слов, но в общем понял только, что песня была о любви к Богу. Спев песню, Василий стал спускаться к воде, и все семеро в белых одеждах последовали за ним. Они вошли по пояс в воду. Оставшиеся на берегу запели тихую песню. Солнце ярко светило на небе, и его тёплые лучи ласкали всех присутствующих.

Ничего не нарушало тишину леса. Только пение птиц приятно ласкало мой слух. Даже из моего укрытия слышно было тихое журчание речки.Это мгновение меня настолько очаровало, что я на некоторое время забыл, зачем я вообще здесь.

Но нетерпение моих парней, подавших знать о себе, вывело меня из забытья. И тогда я вскочил с криком: вперёд! Вмиг вырвались мы из своей засады и, стремительно промчавшись^с холма с поднятыми дубинками, врезались в группу, ничего не понимающих верующих. Прежде, чем они что-то сообразили, они уже все лежали на земле. Ни один из них не остался на ногах. После первого оцепенения, тишина леса огласилась криками, плачем и стонами. Одна женщина отчаянно взывала: „О Боже! О Боже, о нет!“ Но голос быстро смолк. Один удар дубинкой по голове прекращал любое сопротивление. „Хватайте тех, в реке!“ - закричал я…

 

________________

Предлагаем также ссылки по теме:

 

https://vibiri.wordpress.com/2009/11/23/один-из-многих-сергей-курдаков/

http://www.uznik.net/index.php/2009-01-04-16-28-8/2009-01-04-16-52-42/428-2009-09-17-17-27-17   ---можно слушать онлайн