Рассказы двух ветеранов

Опубликовано: 23.11.2017 Печать E-mail

Игорь Гергенрёдер

Генрих Дауб делает полезнейшее дело, показывая героизм немецких солдат во Второй мировой войне. Помещённое им в бюллетене за ноябрь интервью с кавалером Рыцарского Креста танкистом вермахта Людвигом Бауэром – прекрасный пример. Летом 1970 года, когда я был принят на должность корреспондента городской газеты Новокуйбышевска «Знамя коммунизма», мне дали задание записать рассказ ветерана о Великой Отечественной войне, кандидатуру рекомендовал горком партии. Я возвращался с задания в чувстве, что несу в моём блокноте находку, которую не пропустит ни один читатель. Мне встретился зав. отделом промышленности нашей газеты Пётр Андреевич Назаров, он направлялся в столовую: время было обеденное. Пётр Андреевич сам был фронтовиком, войну окончил в Берлине. Я пошёл вместе с ним, воодушевлённо передавая ему то, что мне поведал ветеран.

Пётр Андреевич послушал, послушал, остановился и, поглядывая на меня сквозь стёкла очков, достал из кармана пачку папирос, закурил. - Тебе сколько – восемнадцать? – спросил меня густым, с хрипотцой, голосом. – Вот он и насыпал тебе клюквы, как дурачку. Я глядел на пожилого журналиста в полной растерянности.

- Эсэсовцы, говоришь, пёрли чёрным скопищем… Войска СС сначала воевали в обычной полевой форме, как прочие немецкие солдаты. Потом эсэсовцы надели пятнистую форму, это было их нововведение, за это их дразнили лягушками. Позднее на эту форму перешли армии других стран. - Но он мне описывал: верзилы под два метра ростом, в сплошь чёрном, – оправдывался я. - Описывал… – Пётр Андреевич кивнул с иронией в умных глазах. – И на них устремилась кавалерия в конном строю, смяла и тому подобное… В кавалерийскую атаку на немцев ходили поляки в сентябре тридцать девятого года, кончилось это для них очень печально. Наши такого не делали, – объяснил мне бывалый фронтовик. – Ты только представь, как можно скакать на конях на войска, вооружённые автоматами и скорострельными пулемётами?

 

Я пытался возражать: - Но я читал – у нас во время войны были кавалерийские дивизии, даже корпуса…

- Были. Но они только передвигались на лошадях. А перед боем оставляли лошадей коноводам и шли в атаку обычными пехотинцами.

Этот эпизод из моей жизни газетчика я вспомнил летом 1995-го, когда через год после переезда в Германию познакомился в доме приятеля, коренного немца, с ветераном Второй мировой войны. Его уже нет с нами, а тогда ему было 76 лет. Назову его Гюнтер Н., ибо не знаю, как отнесутся к упоминанию фамилии его дети и внуки. Гюнтер Н. был танкистом, как и Людвиг Бауэр, но танкистом не в вермахте, а в дивизии Ваффен СС «Дас Райх». Дивизия входила во 2-й эсэсовский танковый корпус, которым командовал обергруппенфюрер Пауль Хауссер. В феврале 1943 года Гюнтер был командиром танка Т-IV. Танк относился к средним, имел 75-миллиметровую пушку, два пулемёта, двигатель, работающий на бензине, был оборудован радиосвязью, экипаж состоял из пяти человек. Ветеран рассказал мне, что 15 февраля 1943 года в Харькове корпус окружили советские войска. Пауль Хауссер решил вырваться из котла, однако от Гитлера поступил категорический приказ: во что бы то ни стало оборонять город. Гюнтер Н. вспоминал, что стоял около своего танка метрах в десяти от Хауссера, державшего в руке бумагу. Потом Гюнтер узнал, что это был приказ Гитлера. Обергруппенфюрер сунул бумагу в карман и скомандовал прорываться. Был час дня. «И мы вырвались», – сказал Гюнтер Н.

Благодаря танковому корпусу СС, вышла из окружения и пехотная дивизия вермахта «Великая Германия». Гитлер не наказал Пауля Хауссера. Спасший свой корпус, тот вскоре повёл его в контрнаступление, и Харьков был вновь взят германскими войсками. Гюнтер Н. рассказал ещё о том, как дивизия «Дас Райх» в августе 1943-го была направлена против намного превосходящих её советских сил, которые наступали в районе Белгород – Валки. Ветеран передал то, что говорил перед боем командир. Представьте-де, что грузовик переехал кошку. Она раздавлена, кровь, мозги на дороге. Мы её берём, приподнимаем, опускаем на повисшие ноги и командуем: «Стой!» И она стоит. Командуем: «Беги!» И она бежит. Вот, мол, и вы, парни, должны смочь всё, что смогла кошка. И дивизия «Дас Райх» сумела отбросить советские войска, благодаря чему германские части предприняли контрнаступление.

А превзошёл ли кто-либо стойкость германских солдат, окружённых в Сталинграде? Гитлер запретил прорываться из котла, но, когда к окружённым приблизились танки Манштейна, от Гитлера удалось добиться позволения пробиваться им навстречу. Однако Паулюс струсил. Оказаться в степи под огнём противника – не то что сидеть в надёжном укрытии в городе. Паулюс в тепле, сытый, пил кофе и французский коньяк, а его солдаты с 26 ноября 1942 года получали только 350 граммов хлеба в день, с 8 декабря – 200 граммов, с 22 декабря – 100 граммов, а потом всего 50. С 7 января лишь от голода умирало по 120 человек ежедневно. Несмотря на голод и морозы, при том, что костёр можно было развести только днём, окружённые солдаты раз за разом отбивали массированные атаки противника. ...

Подвиг окружённых в Сталинграде германских солдат – один из величайших в истории человечества, стоящий в одном ряду с подвигом спартанцев в сражении при Фермопилах. Игорь Гергенрёдер

А спутся несколько дней Игорь Гергенрёдер прислал ещё один рассказ:

Героизм германского генерала Немцы Германии живут при постоянном напоминании, что двенадцать лет их Родина была нацистским государством, виновным в неслыханных преступлениях, в развязывании захватнических войн. Тотальная обработка сознания привела к тому, что многие немцы, в особенности, молодые поколения, тяготятся своей национальной принадлежностью. Один писатель, коренной немец, сказал мне: «В литературе лучше быть не под немецкой фамилией. Неужели ты не мог взять русскую?»

Немцы, мучимые тем, что они немцы, желают доказать, какой они добрый, гостеприимный народ. Их сострадание просящимся к ним арабам, африканцам, афганцам безгранично. Они хотят некой новой, некой «негерманской» Германии и открещиваются от прошлого своей Родины. Мы же, немцы из экс-СССР, не чувствуем, не можем, не должны чувствовать какой-либо ответственности за нацизм. Наше прошлое даёт нам полное право гордиться тем, что вынесли наши родители, наши предки, да и мы сами. Вынесли и остались немцами. Что мы должны, так это – помнить, почему Германия приняла нас. Она приняла нас потому, что мы пострадали как немцы. То есть определение «немцы» – основание нашего пребывания в Германии, и нам надо узнавать о ней как можно больше. Я имею в виду не злодеяния нацизма – кто о них не знает и что нового о них ещё можно узнать? Я говорю о героях Германии.

Не наш ли долг – долг немцев, чьё сознание свободно от чувства вины, – нести коренным немцам интерес и уважение к Родине, гордость за неё? Мы будем в германском народе передовой частью, борющейся за возрождение германского самосознания. Эту судьбоносную роль нам отвело Провидение. Принимая её, будем знать себе цену. Многим ли коренным немцам известно имя Александр фон Гартман (Alexander von Hartmann)? А россиянам оно известно. Представители России, противницы Германии во Второй мировой войне, восхищаются им. Русский писатель и историк Сергей Егорович Михеенков написал книгу «Армия, которую предали. Трагедия 33-й армии генерала М.Г. Ефремова. 1941-1942». Всем нам с детства внушали, какое-де всемирное значение имел разгром германских войск под Москвой в декабре 1941 — январе 1942 гг. На деле германские силы разгромлены не были, их отодвинули от Москвы, ни одно крупное соединение в окружении не оказалось. А вот наступавшая 33-я армия СССР была окружена в апреле 1942 года. Командовавший ею генерал-лейтенант Михаил Григорьевич Ефремов, раненный, не пожелал сдаться в плен и застрелился. Немцы похоронили его с воинскими почестями.

Википедия сообщает: Тело Ефремова первыми нашли немцы, которые, испытывая глубокое уважение к мужественному генералу, похоронили его с воинскими почестями в селе Слободка 19 апреля 1942 года. 268-я пехотная дивизия 12-го армейского корпуса зафиксировала на карте место гибели генерала, отчёт попал после войны американцам и до настоящего времени находится в архиве NARA[29]. По свидетельству генерал- лейтенанта Юрия Рябова (ветеран 33-й армии), тело командарма принесли на жердях, но немецкий генерал потребовал, чтобы его переложили на носилки. При похоронах он приказал выставить пленных из армии Ефремова перед немецкими солдатами и сказал: «Сражайтесь за Германию так, как сражался Ефремов за Россию»[22].

По воспоминаниям немецкого полковника Артура Шмидта, Русские несли тело своего генерала на самодельных носилках несколько километров. Документов при нём не было. Я приказал похоронить его на площади. Могилу рыли русские военнопленные и местные жители. Никаких эксцессов не было. Я сказал, что доблестная армия фюрера с уважением относится к такому мужеству. По моему приказу на могилу установили табличку с русским и немецким текстом. После освобождения села от немцев в марте 1943 года на могиле генерала была установлена пирамидка с красной звездой[30]. При эксгумации в 1943 году на генерале была обнаружена золотая запонка, которую немцы не тронули. Она долгое время хранилась как семейная реликвия, пока не была передана в музей[31]....

Писатель Михеенков, рассказывая об этом в своей книге, говорит и о немецком героизме: «В январе 1943 года, когда под Сталинградом судьба 6-й армии Паулюса была уже решена, когда немецкие генералы, находившиеся в котле, подчинившись року, ждали прихода советских автоматчиков, чтобы передать им свое личное оружие и тем самым смиренно принять статус военнопленных, — в эти самые минуты у железнодорожной насыпи южнее устья реки Царицы командир 71-й Нижнесаксонской пехотной дивизии, вытащив из окоченевших рук замерзающего солдата карабин, стоял во весь рост, не пригибаясь и не прячась, и стрелял в сторону наступающих до тех пор, пока пулеметная очередь не сразила его. Тем последним сражающимся солдатом 71-й Нижнесаксонской пехотной дивизии был генерал-лейтенант фон Гартман».

Далее современный русский писатель задаёт вопрос: «Кто из немцев помнит о нём?!» Какой разяще-справедливый упрёк! Писатель продолжает: «Немцы не помнят о генерале Гартмане. Однако они воздали почести героизму и мужеству генерала М. Г. Ефремова, отметив, что командующий и его солдаты «дрались как львы». Уточним: не помнят немцы сегодняшние, а воздали почести героизму и мужеству генерала Ефремова немцы тогдашние – те, к каким принадлежал генерал-лейтенант Александр фон Гартман (Alexander von Hartmann).

Давайте мы будем помнить об Александре фон Гартмане и при встрече с коренным немцем не преминём спросить, слышал ли он о таком? Александр фон Гартман родился 11декабря 1890 года в Берлине, в старинной прусской дворянской семье. В 1910 году начал воинскую карьеру фенрихом (прапорщиком) в 5-м Тюрингском "Великого герцога Саксонского" пехотном полку. С началом Второй мировой войны 37-й пехотный полк под командованием Александра фон Гартмана воюет во Франции. В 1941 он в звании генерал- майора принимает командование 71-й пехотной дивизией и затем в составе группы армий «Юг» участвует в боях за Сталинград, где награждается Рыцарским крестом Железного креста (Рыцарский крест Железного креста — Ritterkreuz des Eisernen Kreuzes — степень военного ордена Железного креста, высший орден Третьего рейха, признание особой храбрости в бою или успехов в руководстве войсками во время Второй мировой войны). 1 декабря 1942 года фон Гартману присваивается звание генерал- лейтенанта. Погиб в бою с наступающими советскими солдатами на берегу реки Царица 26 января 1943 года.

Та часть Сталинграда, где сражались подразделения 71-й дивизии, в немецких частях и местных сводках обозначалась как «город Гартмана» («Hartmann-Stadt»). Перед гибелью генерал Александр Гартман писал: «Я намерен самое позднее завтра пойти к моим пехотинцам на передовую. В их рядах и среди них встречу я смерть. Плен для генерала — бесчестье. Я не покончу с собой, но постараюсь, чтобы русские это сделали. Я поднимусь во весь рост на бруствер и буду стрелять во врага, пока не погибну». В заключение скажем, что к этому времени единственный сын генерала так же погиб в бою.

ОВП- ноябрь 2017, ч 3