Was du liebst, mußt du verteidigen, auch wenn deine Waffe aus Holz ist.

Ihnen gefällt unsere Arbeit...hat ein Beitrag gefallen? Bitte unterstützen Sie unsere unabhängige Berichterstattung.
-
Im Laufe der Zeit des Bestehens von Schutz-Brett.org - mußten wir erkennen, daß der finanzielle Aufwand dieses Portal aufrecht zu erhalten, immer größer wurde und wir uns nun leider um Hilfe an unsere Leser wenden müssen, uns nach eigenem Gutdünken, je nach Möglichkeit, etwas zu unterstützen.

Es wäre schön und würde uns helfen, etwas Unterstützung zu bekommen.

Am einfachsten geht das über eine kleine finanzielle Unterstützung durch Paypal.

Dafür haben wir oberhalb dieses Textes PayPal eingerichtet. Dazu auf "Donate" klicken. 

Jeder Beitrag hilft uns und darum haben wir 5 (fünf) €uro voreingestellt - Dieser voreingestellte Betrag kann aber auch einfach durch einen eigenen, x-beliebigen ausgetauscht werden..

 

See Option Instruction

deutchlandfahne im gebsch 200

deutsche und russische frau hgr

russian flagge 200

На территорию Германии выехало (с 1947 по 1951 г.) примерно 102.407 (102.494) человек. Согласно докладу, направленному им в ЦК ВКП (б) в июне 1946 г., большая часть немецкого населения имела на руках в качестве основного документа лишь справки без фотографий, выданные взамен изъятых немецких паспортов. Подобные справки могли передаваться от одного лица к другому, причѐм установить истинного владельца документа было практически невозможно.

Уровень смертности немецкого населения на протяжении первого послевоенного года может быть однозначно определѐн как очень высокий. За октябрь 1945 г. в Кенигсберге было зарегистрировано 1.933 случая смерти гражданских лиц вне лечебных учреждений (около 30 человек в день). В больницах за тот же период умерло 768 человек. Таким образом, только за октябрь население Кенигсберга потеряло 4% своей численности. Едва ли правомерно использовать эти данные для подсчѐта показателя смертности за первый послевоенный год, поскольку численность умерших постоянно колебалась. Наиболее тяжѐлыми для немцев стали осень 1946 г. и зимние месяцы 1946–1947 гг. Надѐжных данных, характеризующих уровень рождаемости немецкого населения, автору обнаружить не удалось.

 

Питание немцев, даже занятых на работах, было явно недостаточным для поддержания здоровья. По данным справки, направленной в интендантское управление Особого военного округа (ОВО) в октябре 1945 г., норма выдачи продуктов питания «черно-рабочим» (15.900 человек) составляла 400 г хлеба в сутки, нетрудоспособные (инвалиды, дети) могли рассчитывать на 200 г.

Борьба с антисоветским подпольем на территории Кенигсбергской области велась как силами МВД и МГБ СССР, так и военных. Согласно справке, составленной генерал-майором Б.П. Трофимовым, с апреля 1945 по май 1946 г. на территории ОВО и Кенигсбергской области имели место 4 террористических и 5 диверсионных актов с участием немцев. (33) Во второй половине марта 1946 г. оперативной группой МГБ СССР по Кенигсбергской области была ликвидирована «повстанческо-террористическая группа из числа немецкой молодѐжи – членов фашистской молодѐжной организации «Гитлер Югенд» (так в тексте).

….

— Специально немцев никто не обижал, — считает Антонина Прокопьевна Отставных, — но иногда отношение к ним со стороны переселенцев было самым бессовестным. К сожалению, бывали случаи мародёрства. Мародёры нагло вламывались в немецкие квартиры, забирали кровати и постельные принадлежности. Таких случаев было мало, но они были. На мародёров никто не жаловался. Переселенцы поругают их между собой, и всё на этом.

— Наши немцев не убивали, но обижали, — говорит Матрёна Федотовна Букреева. — Помню, немка на базаре продавала платье. Русская подошла, примерила, свернула под руку и пошла. Немка за ней: «Фрау, фрау!»

«Кузнецов Павел Александрович, вступив в преступную связь с неустановленным гражданином и со своим братом Кузнецовым Иваном Александровичем, последние начали заниматься грабежом немецкого населения. В апреле месяце 1947 года ими ограблена немка Монке, у которой забрали домашние носильные вещи, при этом грабители были вооружены гранатой и топором, в июне месяце 1947 года ограблены немки Гланер и Кригер, забрали носильные вещи, при этом был ранен немец Петершум».

Свидетельство фронтовика и замечательного человека Александра Игнатьевича Фурманова, после войны продолжившего службу в Кенигсберге:

— Общения военных с немцами не было, а наоборот, у многих оставалась ненависть к ним. Я несколько раз замечал, что ночью в пирамиде для оружия не хватало одного или двух автоматов. А поутру при построении полка нам сообщали, что ночью опять расстреляна немецкая семья или убит немец.

Часто русские солдаты отрывали от матерей детей и забирали их в лагеря. Многие умерли в дороге. А многие впоследствии дома, заражённые венерическими болезнями, которые дико распространились после нашествия наших «освободителей»».

(Хорст Герлах. «В сибирских лагерях. Воспоминания немецкого пленного». М., 2006).

Слово Льву Копелеву: «К вечеру въехали в Найденбург. В городе было светло от пожаров: горели целые кварталы. И здесь поджигали наши. Городок небольшой. Тротуары обсажены ветвистыми деревьями. На одной из боковых улиц, под узорной оградой палисадника лежал труп старой женщины: разорванное платье, между тощими ногами – обыкновенный городской телефон. Трубку пытались воткнуть в промежность. Солдаты кучками и поодиночке не спеша ходили из дома в дом, некоторые тащили узлы или чемоданы. Один словоохотливо объяснил, что эта немка – шпионка, её застукали у телефона, ну и не стали долго чикаться».

…...

Лишённые семьи и крова дети блуждали в поисках пропитания, рылись на мусорных свалках, некоторые жили воровством. Были случаи, когда немецкие дети находили убежище в русских офицерских семьях и там адаптировались, меняли фамилии и записывались русскими. Многие дети помогали своим семьям в добывании денег. Они торговали на рынках оставшимися вещами, иногда отправлялись на поиски пропитания в соседнюю Литву, где просили милостыню.

В результате высокой смертности среди немецкого населения много детей оказалось на улицах, немало их было из многодетных семей, о чём свидетельствует список сиротского дома Лиска-Шаакен, где находилось по 3—6 детей из одной семьи(16). Попадали в детские дома и дети, родители которых были осуждены за воровство продуктов.

…...

После того как немецкое население было выселено с территории Калининградской области, немецкие дети, которые бежали в своё время в Литву, оставались ещё там. Они работали у литовских крестьян. Многие немецкие дети попадали в Литву в качестве дешевой рабочей силы. Литовские крестьяне приезжали в Калининградскую область для торговли сельхозпродуктами, а на обратном пути увозили детей(36). В Литве дети прятались. Если они заболевали, то не обращались в больницу, так как не умели говорить ни по-русски, ни по-литовски.

….....

В 1949 ГОДУ подошла наша очередь на выезд. Из Литвы приехали мама с сёстрами и братиком, мы все вместе сели в железнодорожный вагон и вот-вот должны были тронуться. И вдруг заметили, что одного соседского ребёнка нет, другого… А это был предпоследний состав в Германию. «Эльвира, ты знаешь детишек, может, пойдёшь их искать?» — спросили меня. И я пошла. Вместе с одной семейной бездетной парой мы ходили по подвалам. Информация о том, что мы их ищем, быстро распространилась среди беспризорников.

Собрали двести человек, привели к вокзалу, а там… пусто. «Сегодня ушел последний состав», — сказали нам. Как мы плакали! Две сотни детей остались без родных и знакомых. Нас потом так и прозвали — «волчьи дети».

Маму я увидела спустя 21 год, в 1970-м. Поехала в Германию вместе с мужем (муж у меня был русским). Мама обняла меня и заплакала: «Господи, Ты услышал мои молитвы!»

Тогда я бы не вернулась из Германии. Но в Союзе остались сын с дочерью.

Из открытых источников в сети и мемуаров.

…........................

Подготовила Н.Тумасова