Свет у входа в тоннель

Опубликовано: 01.11.2017 Печать E-mail

У нас очень любят (по-моему, до сих пор), вспоминая о прошлом писать – у нас была самая обычная советская семья.

Хм… Так вот – у меня не была самая обычная советская семья.

У меня был заграничный папа. Моя мама так и говорила – у меня заграничный муж, у вас ни у кого такого нет. Это было правдой – такого больше ни у кого не было.

Если вы подумали , что я дитя фестиваля, ошибаетесь.

Хотя я и родилась в тот примечательный год – но за много тысяч километров от Москвы. И мой отец происходил не из Зимбабве или Уганды – а из Китая (Маньчжурия). Это во-первых, во-вторых, он был высоким голубоглазым блондином, выросшим в армянской семье.

Вы спросите – откуда могла взяться в Китае армянская семья , а у нее голубоглазый русский сын, но в замысловатой российско-советской истории и не такое бывало.

 Я обожала папу. Его рассказы о детстве для меня заменяли Киплинга, Брет-Гарта и Лондона вместе взятых. (Хотя, я и их читала с удовольствием) .

Он рассказывал о повседневной жизни, но эта жизнь все равно была необыкновенной! И самые обычные вещи в той далекой папиной жизни были чудными – например, кино показывали в кинотеатрах без перерыва. Я никак не могла понять – как это, нет перерыва между сеансами? И можно зайти в любой момент – в середине или даже в конце фильма? – Ну да, - отвечал он, - можно было зайти в середине… Только зачем? Над дверью высвечивали порядковые номера частей и все ждали начала.

Еще очень странным было то, что в папином детстве не праздновали Новый Год. Это казалось мне еще более непонятным – как же можно без Нового года? Он пожимал плечами – мы же не отмечаем начало месяца. Это был просто новый месяц следующего года…

Когда в школе начали принимать в пионеры, я поинтересовалась – а у вас пионеров не было?

- У нас были скауты.

-Ты был скаутом? -спросила я с легким замиранием сердца.

- Нет, не был.

- Почему?

- Неохота было…

Но, судя по папиным рассказам, и без скаутов он не скучал. Его жизнь была полна приключений – то он с приятелем попробовал взорвать найденную гранату ( я уже представила покалеченного приятеля, но папа меня успокоил – мы все по правилам делали, вырыли окопчик, правда в последний момент чуть не погибла корова…), то подкладывал под колеса поезда собранные патроны, то один раз чуть не уехал на товарном порожняке через близкую советскую границу – перепутал, катаясь, маневренный состав с идущим по разнарядке.

Папа видел в тайге настоящего живого хунхуза (китайского лесного разбойника), общался с казаками атамана Семенова, бродил в сопках, где жили тарбаганы, переносившие чуму. А однажды он заболел желтухой и его вылечил японский врач – перед самой капитуляцией Квантунской армии.

Еще он пускал бумажных змеев (однажды мы вместе попытались это сделать, но почему-то не получилось ничего) , пробовал миниатюрные китайские пельмени, умел прыгать на ходу с поезда. Про поезда много рассказывал – потому что жили они с матерью, моей бабушкой Шушаник рядом с железнодорожной станцией.

Например, один смешной случай, как папа путешествовал на крыше вагона, а когда проехал через туннель, стал черным от паровозной сажи, совсем черным – как эфиоп. Прохожие смотрели на него широко раскрытыми глазами, а он не мог понять, в чем дело.

Еще из той необыкновенной папиной жизни до меня, до нас с мамой, дошли два альбома с фотографиями и шкатулка в виде сундучка, заполненная одиночными пуговицами – моя любимая игрушка в детстве, бабушка разрешала её брать только как награду за хорошее поведение. Пуговицы были самых разнообразных и причудливых форм и размеров – блестящие, яркие -- от платьев , или большие и темные -- от пальто и костюмов. Однажды я нашла среди них предмет, который на пуговицу никак не походил, хотя был такого же размера и, как чувствовалось, имел отношение к одежде.

- Запонка, - объяснила бабушка, - Мишенька когда-то носил рубашки с запонками…

Из альбомных фотографий самой интересной была одна, групповая, сделанная на каком-то торжестве. Я часто её рассматривала и любила показывать подругам, загадывая – кто тут самый красивый мужчина? – они всегда безошибочно указывали на папу, ни одна ни разу не ошиблась.

Если среди мужчин папа выделялся с первого взгляда, то женщины были все как одна --необыкновенно нарядны, в длинных светлых шелковистых платьях. Перед ними на полу сидели две девочки, каждая из них казалась мне Золушкой, сумевшей попасть на бал без всякого волшебного вмешательства…

Снимок с двумя девочками на ковре был одним из последних в альбоме – дальше шли несколько пустых листов и потом уже совсем другие фотографии.

Папы давно нет, как и мамы. Вход в тоннель, ярко освещенный, с изумрудной сияющей зеленью остался позади, но не исчез, он уменьшился, однако четко виден. Я оглядываюсь и различаю много деталей той далекой жизни.

Я могла попросить у папы что угодно – он никогда не отказывал (мама – часто) и не удивлялся самой необычной просьбе.

Он мог объяснить мне практически все. От него я узнала – задолго до школы – как именно планета Земля исхитряется крутиться вокруг Солнца, чтобы получались зимы, сутки, ночи длинные в одно время года и короткие в другое. Он рассказал мне о северном сиянии, которое видел там, где оно бывает очень редко – в холодных предгорьях Алтая. Он очень терпеливо объяснял мне, как сутки делятся на 24 часа и почему на циферблате только 12 отметок. Почему-то эта премудрость долго до меня не доходила, папа начертил мелом на полу комнаты два круга, потом – как в мультфильме – соединяющиеся круги, и наконец – кольцо циферблата с чередой цифр, каждая из которых одновременно обозначает и дневное и ночное время.

Когда-то я не могла представить себя взрослой – замужней, с детьми. Однажды, в 5-м классе у подруги умер отец и я подумала, что смерть папы - то событие (невозможное), которое я не смогла бы пережить… Но -- пережила, и даже, к своему ужасу, быстрее, чем думала…

Наверное, по-настоящему взрослой я стала именно тогда.

Папино детство кажется мне связанным с моим, как будто они пересекаются и накладываются, как те нарисованные куги, частично совмещаясь.

Теперь, когда далеко позади не только мое детство, но и детство моих детей уже в прошлом, -- то первое, папино детство, -- стало вспоминаться почему-то чаще, оно словно приблизилось. Может, туннель идет не по прямой?

После своей смерти папа стал удаляться от меня. Я с грустью видела, что его присутствие ослабевает, уходит из комнат, его вещи теряют связь с ним, или эта связь становится неощутимо тонкой.

Но вот теперь, много лет спустя, папино детство стало возвращаться, детали его – находить отклик в моей сегодняшней, совсем другой жизни.

Это странно.

Нина Тумасова

Москва. Июль 2011 г.

- - - - - - - - - - - 

В издательстве Lulu вышла книга Нины Тумасовой, это сборник рассказов и повестей HALT MICH.

Можно заказать на сайте http://www.lulu.com/shop/nina-tumasova/halt-mich/paperback/product-23125322.html

или по этому адресу: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.