Торгсин: креативный способ ободрать народ как липку

Опубликовано: 17.10.2017 Печать E-mail

Конец 20-х годов, в СССР идет борьба за осуществление планов 1-й пятилетки. Почти вручную строятся заводы, нужно срочно закупать для них оборудование, но где взять валюту для индустриализации? Этот вопрос остро встает перед политбюро. На экспорт идет буквально всё, что можно продать: зерно, отобранное у крестьян; лес, который валят сотни тысяч подневольных раскулаченных; руда и прочее сырье. Большевики грабят церкви, музеи — но и этого мало! Самая крупная «сделка века» с министром финансов США Эндрю Меллоном, в результате которой Эрмитаж потерял 21 шедевр живописи, принесла сталинцам лишь около 13 млн. золотых рублей. Выяснилось, что нельзя продать награбленное по хорошей рыночной цене.

Очень нужно золото, но его почти нет. Для сравнения: перед Первой Мировой у России было 1400 тонн золота. Все, что досталось большевикам от царя, было потрачено на оплату контрибуций по сепаратному миру с Германией, остро необходимые закупки и на разжигание мировой революции.

Строжайшую задачу по добыче золота получает ОГПУ. «Органы» бросают все силы на поиск и принудительное изъятие ценностей у людей. Особо упорных укрывателей расстреливают, остальные после угроз и пыток выдают все. Была у следователей и соответствующая терминология: «долларовая парилка», «золотая камера». Людей держали в тюрьме, пока они не скажут, где спрятаны ценности, или родственники из-за границы не пришлют выкуп — «деньги спасения».

 18 июля 1930 года в доме № 14 на Кутузовском мосту открывается крохотная конторка по торговле с иностранцами — Торгсин. Там имеется приличный выбор товаров, которых не сыскать в обычных советских магазинах, а также антиквариат, картины — все это можно купить за валюту. Сеть магазинов Торгсина разрастается, в них завозят деликатесы, меха, обувь, парфюмерию. Вскоре власть замечает, что в «торгсины» начинают захаживать и советские граждане под видом иностранцев, и официально разрешает советскому народу покупать там товары за золото и валюту.

В «торгсинах» начинают скупку бытового золота в обмен на специальные талоны — тоты, по которым можно было приобретать продукты. Работники сети спекулировали тотами, советская власть была в курсе этого, но ничего не предпринимала — их устраивало то, что в казну из «торгсинов» идет огромный доход

Но главный триумф Торгсина произошел в страшные 1931−1933 года, когда по всей стране умерли от голода около 7 млн человек. Счастлив был тот, кто смог сберечь ценности и ему было что сдать в Торгсин. В 1933 году люди принесли в торгсиновскую сеть 45 т чистого золота и почти 1,5 т серебра. На эти средства они приобрели 235 000 т муки, 65 000 т крупы и риса, 25 000 т сахара. В 1933 году продукты составляли 80% всех проданных в Торгсине товаров, причем на дешевую ржаную муку приходилась почти половина всех продаж. Умиравшие от голода меняли свои последние сбережения на хлеб.

Но и это не все: в СССР пошли на разрушение «железного занавеса» и разрешили делать денежные переводы из заграницы для советских граждан. Вот только не самим гражданам, а на счета «торгсинов». Родственники, жившие за рубежом, знали о советском голоде и Торгсину предоставили возможность осуществлять советский «вестерн-юнион». Правда до адресата доходила только половина суммы перевода, причем в рублях и по самому минимальному курсу.

Но и это еще не все. Анализ цен Торгсина свидетельствует о том, что во время голода советское государство продавало продовольствие своим гражданам намного дороже, чем за границу. В 1933 году Торгсин дважды повышает цену на хлеб и муку, но спрос на эти продукты не падает. В этом году в Торгсине хлеб среди товаров имел самую высокую валютную рентабельность: в первом полугодии 1933 г. выручка Торгсина по группе хлеб/мука превысила их экспортную цену более чем в 5 раз! Из-за голода Торгсин в 1933 вышел на первое место среди всех советских экспортеров по валовой валютной выручке. Люди голодали и шли на всё, чтобы выжить. Так большевики на практике доказали истинность популярного высказывания о том, что при 300 % нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы пойти.

В 1934 году голод начинает спадать и для Торгсинов придумывают новый рекламный ход, за золото и валюту можно было приобрести: квартиру, дачу, путевку в санаторий. Но у людей уже нет золота и ценностей, все потрачено в голодные годы. И 1 февраля 1936 г. «империю» Торгсин закрывают. За время своего недолгого существования (1931— 1936) Торгсин добыл на нужды индустриализации 287,3 млн золотых рублей — эквивалент 222 т чистого золота. Это был не единственный, но значительный источник валюты для финансирования импорта. К 1936 г. золото у граждан кончилось, антиквариат для иностранцев подошел к концу. Впрочем, и здесь большевики не растерялись, они переключились на промышленную добычу золота, но тоже с креативным подходом: в довоенный период (1932−1941) именно «зэковский» Дальстрой принес Сталину почти 400 т чистого золота. НеГУЛАГовская «гражданская» золотодобыча за период 1927/28−1935 годов дала только 300 т. Запасая золото банальным грабежом, вымогательством, жесточайшей эксплуатацией трудящихся, большевики добыли средства на индустриализацию и обеспечение военной мощи СССР. Таким образом, задача выживания большевистского государства была решена. Ну, а на сопутствующие «мелочи» типа массового голода, изуверского террора и рабского труда внимания никто из власть имущих не обращал. Не до того было.

Интернет-проект "Декоммунизация".

Как гордые буревестники превратились в жирных пингвинов.

Лихие 30-е годы выдвинули наверх самых лицемерных мастеров художественного слова. За "правильные" произведения в духе так называемого "соцреализма" классикам типа М. Горького и А. Толстого полагались особняки и машины, антиквариат и обслуга - вот и сформировался в борьбе за бесклассовое общество класс "красной аристократии". И. Бунин вспоминает, как его во Франции посетил А. Толстой и агитировал вернуться на родину, где у того "будет всё". Ненароком "красный граф" перечислил то, что имел сам: несколько машин, две дачи и т.п.

В 1940 году, пользуясь служебным положением (он был председателем ВУАПП), Толстой получил только аванс в… 83 тысячи рублей! «Я думаю, что тут удивляться тоже нечего… – оправдывался гигант советской литературы. – Ежемесячно выплачиваю 6000 р. первой семье… Взяв эти деньги, я получил возможность работать над романом. Если это неэтично, стало быть, неэтично писать роман» (В. Антипина, с. 72–73). Средняя зарплата в СССР в 1940 г. составляла около 350 руб./мес.

В 1936 году средняя зарплата столичного литератора составляла около 2 тысяч рублей в месяц, это в 9 раз превышало среднюю зарплату по стране. Современница вспоминала вечер в Клубе писателей в начале 1938 года: «Спускаемся в царство шуб енотовых, обезьяньих, оленьих, на рыбьем меху, бесконечные ботики и кашне, кашне и ботики. Ольга Ивановна (жена писателя Л. Соболева. – В.А.) в длинном серебристом платье из тафты. На грудь ее падает легкий светлый камень. – Мама мне сказала, что эту "слезку" можно надеть – никто не подумает в наше время, что это настоящий камень, – говорит она мне мельком. -Странно, думаю я, - законспирированный бриллиант? Зачем?..» (В. Антипина, с. 196–197)

Б. Пильняк, проводивший обследование жизни и быта грузинских писателей, выяснил, что те имеют в среднем 20–30 тысяч рублей в месяц (и это при том, что ставка гонорара в Грузии ниже, чем в Москве). При этом за счет только литературного заработка во всей республике жили только два писателя. Б. Пильняк пришел к следующим выводам: если бы какой-нибудь фининспектор проверил бюджет писателей Грузии, «он установил бы, что всех их нужно отдать под суд, потому что все имеют какие-то нелегальные источники существования… Писатели начинают относиться к своему творчеству не как к профессии, и, кроме того, это приводит к меценатству, что мы имеем в Грузии». Укажем, что в 1936 году, например, средняя зарплата в Москве составляла 271 рубль, а в Грузии — 235.

Прослышав о легких заработках «правильных» литераторов, многие ринулись штурмовать Союз писателей. Н. Асеев рассказывал: «…Приехал товарищ, который бросил работу фрезеровщика на заводе, принес громадные кипы стихов. Я спрашиваю, что нужно.

— Все продал, развелся с женой, приехал сюда. — Поставил чемоданы.

Он читал мне часа три свои стихи. Я ему объяснил, что это безнадежная вещь, что не надо ходить в Секретариат, по редакциям, а он сказал:

— Нет, приду в Союз. Скажи по-товарищески, товарищ Асеев, сколько платят за строчку?

— У тебя нет таких строчек.

— Скажи сколько?

— Два рубля.

— Если примут десятую долю того, что я написал, значит 5000 рублей. Я на это согласен.

В 1933 году, во время самого страшного в российской истории голода, когда по всей стране миллионы людей умирали от нехватки продовольствия, было принято постановление о создании городка писателей в Переделкино. Сперва хотели возвести 30 дач для крупнейших авторов, однако писатели дожали таки власть, и дач стало аж восемьдесят. Вот параметры «хижины» Вс. Вишневского: площадь первого этажа 146,8 кв. м плюс мансарда высоты в три без малого метра и площадью 61,35 кв. м, плюс терраса в 18,02 кв.

Тема писательского похода на Беломорканал особенно интересна. На поезде тщательно отобранных литераторов доставили в Ленинград. После завтрака на открытых интуристовских «линкольнах» они поехали осматривать город. В их честь был устроен банкет в гостинице «Астория». На столе стояли заливные осетры и поросята, нарезаны тёши семги, балыки, колбасы, ветчина, сыр. Из напитков подавали водку, вино, шампанское, нарзан, боржом. После перемены блюд подали «первое»: борщ, бульон, лапшу. Затем последовали еще несколько перемен: горячая, в белом соусе, свежая рыба; шашлык по-кавказски, отбивные по-киевски, кровавые куски мяса, бифштексы по-деревенски, жареные цыплята и индюшки. На десерт предложили мороженое, и персики без косточек и кожуры.

«С той минуты, как мы стали гостями чекистов, для нас начался коммунизм. Едим и пьем по потребностям, ни за что не платим. Копченые колбасы. Сыры. Икра. Фрукты. Вина. Шоколад. Коньяк» (А. Авдеенко)

Канал обошелся государству относительно дешево, ведь рабским трудом заменили массу необходимой техники. Экономили на всем: при средней зарплате в стране 130-150 руб. на каждого заключенного тратили в среднем 11 руб. в месяц. Дневной рацион так называемого «каналармейца» состоял из 500 грамм хлеба и баланды из морских водорослей. Но и на хлебе экономили, он был настолько некачественным, что его прозвали «аммонал».

Уже в ходе самой поездки между прикормленными "мастерами пера" развернулось ожесточенное сражение за самый верноподданическое произведение. Пожалуй, в умении сгибаться перед властью всех перещеголял поэт А.Безыменский, он сочинил стихотворение-донос: "Я, сообщая героической ЧеКа, Что грандиозность Беломорского канала И мысль Вождя, что жизнь ему давала Войдут невиданной поэмою в века. И, если коллективом вдохновений Поэму Беломорского пути Сумеем мы в литературу донести, То это будет лучшее из наших донесений!"

Организуя этот поход в лагеря, режим убивал одним выстрелом сразу нескольких зайцев. Он и стращал мастеров слова, одновременно их же задабривал, а через их произведения показывал всему миру и родному народу, что система сталинской лагерной экономики якобы вполне справедлива. Итогом поездки писателей стал коллективный труд «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства. 1931–1934 гг.» Среди творцов – знакомые все лица: М. Горький, А. Толстой, М. Зощенко, Вс. Иванов, В. Инбер, В. Катаев и другие.

«Это одна из наиболее блестящих побед коллективно организованной энергии людей над стихиями суровой природы севера. В то же время это отлично удавшийся опыт массового превращения бывших врагов пролетариата-диктатора и советской общественности в квалифицированных сотрудников рабочего класса и даже в энтузиастов государственно-необходимого труда». Такими словами обозначил итог стройки, на которой умерли от сочетания голода и непосильного труда тысячи людей, Максим Горький. Тот Горький, который как никто знал - что такое голод и нищета. Тот самый Горький - литературный псевдоним которого олицетворял стремление защитить людей труда. Так гордый буревестник революции превратился в жирного пингвина...

А вот крестьянский поэт Николай Клюев не прогнулся и не продался, написал такое:

То Беломорский смерть-канал,

Его Акимушка копал,

С Ветлуги Пров да тётка Фёкла.

Великороссия промокла

Под красным ливнем до костей...

В 1937 он был расстрелян. К слову, из 571 делегата Первого съезда советских писателей, прошедшего в 1934г., было репрессировано примерно 180 человек (около трети). Так что в "жирных пингвинов" превратились далеко не все...

Интернет-проект "Декоммунизция"