«БЕГЕМОТ»

Опубликовано: 10.10.2017 Печать E-mail

Ф.Мамонов

В связи с очередной годовщиной расстрела Верховного Совета оживились старые дискуссии вокруг этого достославного события. Привычных апологетов «расстрелянного парламента» из числа советоидного охвостья различной степени покраснения (от ортодоксальных коммунистов до баркашовцев) с каждым годом становится всё меньше – кто-то помер от алкоголя, кого-то занесло в «Новороссию», кто-то (это наилучший вариант) разочаровался в идеалах блаженной юности и занялся чем-то полезным (т.е. далёким от «политоты»). Место советских патриотов в деле отстаивания непогрешимости ВС заняли люди иного склада – в основном (национал)-либерально настроенные поклонники «работающих институтов» и «парламентской демократии».

Аргументация стала более изощрённой: русским антисоветчикам на сей раз предлагается прочувствовать всю «выгоду», которую даровал им депутатский корпус Верховного Совета, и прослезиться над «упущенной альтернативой авторитаризму». Акцент, как видим, перенесён с идеологических аргументов на чисто институциональные. Само собой, априорно утверждается ущербность президентской республики как формы правления и многообещающие возможности республики парламентской. Чем больше представительности тем лучше, чем больше единоначалия тем хуже. Любая попытка защитить сильное президентство – подчеркну, как институт, а не присвоенный эрэфовскими паханами титул – пресекаются с помощью патетических апелляций ко, вне всякого сомнения, порочному правлению Ельцина.

Поэтому, коли вся полемика сейчас сводится именно к этому политико-юридическому вопросу, то имеет смысл высказаться конкретно по нему.

 

Во-первых, Верховный Совет, избранный Съездом народных депутатов, ни в коей мере не являлся «парламентом». Это большевицкий орган советского типа, образованный в 1937 г. в порядке сталинской «конституционной инженерии» и обретший новое значение на излёте Перестройки, в связи с ростом спроса на «советскую демократию».

Среди его предшественников следует назвать ВЦИК и Всероссийский съезд советов, такие же красные «парламенты», совмещавшие в себе законодательные, исполнительные и контрольные функции. Большевики отринули «буржуазную» теорию разделения властей – отсюда и такая неразбериха и неясность насчёт того, какой же всё-таки объём власти принадлежит Верховному Совету. Одно из следствий этой неразберихи – неуёмные аппетиты ВС, одновременно наглые и наивные в своём идиотизме. Советовластие, оно же «народовластие» (усиленно проповедуемое тов. Мальцевым), автоматически подразумевает эту наивную уверенность в «правоте народного гласа», при том что механизм фиксации этого «гласа» весьма сомнителен.

Президентский указ 9 октября 1993 г., упразднявший систему местных советов, по праву должен считаться днём юридического окончания советской власти в РФ. Разве это плохо? Или вы, господа-«институционалисты», полагаете, что правые антикоммунисты будут спустя 20 с лишним лет после означенных событий ностальгировать по государственно-правовому советизму, который выражался в существовании Верховного Совета, съездов народных депутатов (упразднены 21.09.1993) и многочисленных местных советов (упразднены 09.10.1993)? Какие-то глупые у вас надежды.

Во-вторых, парламентаризм не всегда сулит свободу и гражданские права. Скажу больше: очень часто неуправляемый парламентаризм убивает право. Моё недоверие к «упущенной» в октябре 1993-го «альтернативе» закономерно вытекает из общего недоверия к самозарождающимся (формально от «имени народа», но никаким «народом» там обычно и не пахнет) представительным учреждениям. «Одна голова хорошо, а две лучше», однако если голов 500 или 600, то давайте лучше одну, но толковую. В условиях строительства «вертикали власти» в РФ, критика «парламентской болтовни» стала считаться моветоном. Между тем, традиционалистское, национал-консервативное правосознания несовместимо с бездумным превозношением «прелестей» парламентаризма. Моя френдлента состоит в основном из приверженцев правых идеологий, так откуда же такое противоестественное очарование «парламентскими институтами»?

В 1668 г. Томас Гоббс опубликовал эссе «Бегемот, или Долгий парламент», посвящённое, как видно из названия, действовавшему в 1640-1653 гг. представительному органу. Гражданская война, казнь короля, диктатура Кромвеля – вот ощутимые результаты парламентского своеволия в Англии. Во Франции буйство парламентского «бегемота» привело к ещё более ужасающим последствиям; сначала Национальное собрание, потом якобинский Конвент ввергли страну в пучину хаоса, террора и войны по всему периметру государственной границы. Если цена перехода от единоличного правления в «прогрессивному» парламентскому столь обнуляюще высока, то в чём же всё-таки преимущество парламентаризма? Или может быть пора перестать произносить слово «парламент» с религиозным трепетом и признать отсутствие априорного преимущества представительных форм правления над единоличными? В самом деле, только отшибленные леваки будут оспаривать преимущество голлистской, «квази-монархической» республики над парламентской Четвёртой республикой, в которой за 12 лет сменилось 22 кабинета, некоторые из которых продержались не дольше месяца (в 1993 г. за образец взяли конституцию голлистской Пятой республики 1958 г.).

Расстрелянный Верховный Совет, повторюсь, не был парламентом, он плоть от плоти структура большевицкого советовластия, извращённого ленинско-сталинского недопарламентаризма. От советов может ли прийти что-либо доброе? С опорой на опыт XX века от этого ощетинившегося «бегемота» (многоголовой гидры?) следовало ожидать вороха безумных «законов», попирающих элементарные права граждан во имя «революционной целесообразности». Вместо расслабленной «диктатуры» уральского пьяницы нас ожидала бы кондовая диктатура совкового «Конвента», обуянного жаждой мести всем «проамериканским предателям». В конечном итоге, стартовавшая при Горбачёве «демократизация» коммунизма, «размораживание» советовластия (избрание в 1989 г.

Съезда народных депутатов) должны были завершиться возвратом к ленинской «норме». Что при одновременном экономическом коллапсе означало перспективу военного коммунизма. Существовала ли «диктатура» в годы военного коммунизма? Без сомнения, но «диктаторствовали» в ней не лично Ленин или Троцкий, а СНК и ВЦИК. А вот победи Корнилов и Колчак – и установилась бы «классическая», единоличная диктатура (к обещаниям белых вождей созвать после победы над большевизмом «национальное учредительное собрание», полагаю, не стоит относиться всерьёз – и слава Богу; не хватало в освобождённой России ещё одного парламента-ублюдка).

Да, победа ВС обеспечила бы нам настоящую демократию – с настоящей политической борьбой (до крови), сильными партиями, харизматичными лидерами – всё как любят наши прекраснодушные мечтатели, измеряющие «демократичность» по площадной активности. Но ни одна, самая «прогрессивная» демократия не стоит того, чтобы ради неё лишаться права на личную свободу и становиться заложником «волеизъявления народных масс». Мне, маленькому человеку, неинтересен «парламентаризм», мне интересна моя собственность, моя работа, мои увлечения. Всего этого меня бы (вернее моих родителей, т.к. в 1993 мне был 1 год) лишили красные «народовласты». Ну и к чёрту такое «народовластие» с его принудительными мобилизациями, продразвёрстками, бесконечными и ненужными выборами (я ни в одних выборах не участвовал и отлично себя чувствую) и прочим фетишем, от которого простым людям никакой выгоды, а только морока.

Сторонники ВС могут возразить на всё это одной, с виду убийственной фразой: «Чем обернулась бы победа Верховного Совета мы не знаем и никогда не узнаем, зато чем завершилось правление Ельцина нам прекрасно известно». Ну что ж, огромное спасибо Ельцину и его бравым танкистам за то, что оставили нас в приятном тумане неизвестности. Ибо узнавать чем обернулась бы победа красных фанатиков и парламентских говорунов у меня нет ни малейшего желания. В «русскую рулетку» принципиально не играю (хотя знаю, что среди политических «борцунов» полно тех, кто сыграл бы). Спасибо Деду за победу и за то, что мы так и не вкусили запретного плода красно-демократического советовластия!