Уклоняющиеся от собственного развития

Опубликовано: 06.10.2017 Печать E-mail

Михаэл Винклер

У Германии есть тот недостаток, что последнее поколение, которое могло спокойно расти, родилось 125 лет назад. Его преемники пострадали от Первой мировой войны, от инфляции и депрессии. За ними последовало военное и послевоенное поколение, которое должно было страдать от бомбардировок и испытывать недостаток, чьи отцы в самый важный период их жизни были на фронте, убиты или держались в плену. За ними последовала молодежь экономического чуда, поколение которое видело подъем к процветанию, но также холодную войну, и чьи оба родителя должны были работать. Затем пришло поколение изобилия с «родителями-вертолетчиками» (прим. перев.: т.е., взлетевших до т.н. «нового среднего класса»). Нынешнее поколение – это поколение смартфонов с бо́льшим интеллектом в кармане брюк, чем в голове.

Я сам отношусь к поколению экономического чуда, которое как раз передает эстафету поколению изобилия. Мы испытали экономический подъем от громкоговорителей на столбах до черно-белого телевизора, мы испытали начало цветного телевидения и, наконец, дигитальный мир с сотнями телепрограмм круглые сутки. Я видел еще ручную стирку, провел много часов в прачечных со стиральными автоматами прежде чем у нас появилась собственная стиральная машина. Благодаря образованию я пережил свой личный подъем. И, конечно, мое суждение предвзято, потому что лишь половину моего поколения я считаю разумным и нормальным, и потому что мы были последним поколением, которое выросло с немецкими ценностями.

В то же время мы те, которые говорили: «мои дети должны иметь лучшую жизнь». Постепенно мы получили то, что хотели, нашим детям мы дали лучшую жизнь с самого начала. Я еще получал в школе шлепки, но мои ровестники, став родителями, уже посылали в школу адвоката, если оценки потомка были слишком плохие. Мое поколение ходило в школу пешком, мы получали билеты на автобус и трамвай, наши потомки имели маму в качестве собственного такси.

 

Да, я знаю, что обобщаю. Конечно, есть где-то Барбара Шмидт или Франц Беккер, к которым сказанное здесь совсем не относится. Однако, поколение изобилия, которое теперь занимает ответственные должности, заслуживает обстоятельного рассмотрения, потому что в будущем мы все будем от него страдать, и уже начинаем страдать сегодня. Кто родился между 1970 и 1990 годами, тот уже заседает в парламентах, является прокурором или учителем, утверждает планы строительства или как врач решает вопрос жизни и смерти.

Многие из этого поколения стали ремесленниками, их семьи были менее богаты, они рано взяли ответственность на себя. У поколения нет общей судьбы, нет общего опыта. Есть очень много исключений, есть много людей, которые остались нормальными и человечными. «Родителями-вертолетчиками», которые постоянно контролировали своих детей и оберегали, которые убирали с их дороги все трудности, были далеко не все.

Давайте посмотрим на маленького Кевина, которому родители навязали «современное» имя. Как и Шанталь из соседнего дома, Кевина отвозили в детский сад на машине. Не вместе, нет, каждая мать на своем личном автомобиле. Обе мамы в детском саду заранее обговорили, чтобы там была здоровая пища, в основном вегетарианская. Кевин и Шанталь пойдут в школу, но, только, пожалуйста, не в государственную. Должны быть Вальдорф или Монтессори с современной, передовой педагогикой. Дети должны научиться не только писать и читать, но и танцевать свои имена. Кевин получает уроки игры на гитаре и играет в футбол, Шанталль берет уроки верховой езды и имеет свою лошадь. Игрушки обоих детей педагогически ценные и скучные. Агрессии, которые вполне возможны в школе, погашаются. Взрослые выступают посредниками в компромиссах.

Кевина и Шанталь держат подальше от конфликтов, от «серьезной жизни». Царапины на коленке немедленно лечит семейный врач, если кашель через три дня не пройдет, идут к специальсту. «Нет» – слово, которое запрещено в книгах по воспитанию. Родители эти книги прочитали и усвоили. Они посещают курсы для взрослых по вопросам воспитания, чтобы не сделать что-нибудь неправильно. Кевин, по свидетельству медицинской аттестации, недостаточно спортивен для бундесвера. Впервые в университете Кевин и Шанталь узнают конкуренцию, впервые требуются их собственные усилия. Кевин изучает социальную педагогику, Шанталь решается стать правоведом. Молодая женщина может хорошо выучивать наизусть, и юриспруденция идеально подходит к ее мнению, следовательно, она получает хорошие оценки. Молодой человек дружелюбен и всегда готов прийти на помощь, он обладает необходимой чувствительностью. Поэтому он тоже успешно завершил свою учебу.

Оба выходят в жизнь. В паспорте может стоять, что им 23- 25 лет, но ментально они еще 10-летние дети. Люди, легко проскользнувшие по жизни, которым никогда не приходилось бороться. Воспитание и школа сделали остальное, они узнали, что их дедушка и бабушка были преступниками. Немцы виновны в двух мировых войнах и не заслужили того, чтобы им было ТАК хорошо. Никогда больше наци .... Сколько от реального мира испытали эти двое?

Для социального работника Кевина важны молодые турки, обездоленные в немецком обществе, которых он будет опекать. Позже он будет заботиться о «беженцах», но пока, в начале 2000-х годов, он борется за молодых турок. В его глазах, они не являются ни ленивыми, ни глупыми, ни уклоняющимися стать полезными обществу, он считает их жертвами нацистского менталитета немцев. С ними плохо обращаются в школе, учителя отказываются уделять им необходимое внимание, плохие оценки их унижают, потому они бросают школу и остаются без профессии.

Кевин идет с ними в суды, разговаривает с судьями и прокурорами, заботится о минимальном штрафе, когда его клиенты натворили что-нибудь противозаконное. Он предоставляет им возможность приключенческого отдыха, поездку в арабские страны для знакомства с культурой восточных людей и заботится о том, чтобы их родня, живущая в Турции, могла переселиться в Германию.

Шанталь стала прокурором. Она разделяет взгляды Кевина, выступает за мягкое обхождение с обездоленными, т.е., инородцами, которые являются здесь чем-то особенным, и следовательно, оберегаемым меньшинством. Взамен этого она требует твердости там, где предполагает немецкие убеждения. Она гордится тем, что может принять решение по делу, что аргументы защитника от нее отскакивают. Она определяет кто будет осужден, и судьи почти всегда сдаются. Она еще никогда в своей жизни не знала, что может быть неправа. Поэтому она несгибаема, ощущает себя самой Юстицией, но без повязки на глазах. Совсем наоборот, она смотрит очень внимательно, она оценивает, прежде чем вынести решение.

Родители – мое поколение экономического чуда – дали этому поколению все что могли. Они хотели воспитать в них самоуверенность и привели их к своенравности. Они хотели дать своим детям все, и таким образом дали свободу их безмерным претензиям. Почти все дорогие вещи я в моей жизни должен был заработать сам, поколение изобилия, как правило, получило их в подарок. Поколение изобилия никогда не стало взрослым, это дети в фазе упрямства, которые играют во взрослых. О да, они хорошо научились этой игре, они не топают ногами и не заливаются слезами, если не получат то, что хотят. Они только хотят, чтобы весь мир был наказан, если этот мир посмеет им в чем-то отказать.

Этим людям сегодня 25-50 лет, они образуют работающий слой нашего общества. Они считают себя благодетельными, добрыми и справедливыми, и попрекают других в том, что те делают что-то плохо или неправильно. Они те, кто на вокзалах аплодирует прибывающим толпам «беженцев», они думают, что изобилие можно распределить на все бо́льшее число людей, что оно беспредельно. Они не пережили восстановление страны, ее подъем, который я еще видел, для них все уже было готово.

Если сантехник позволит себе такие аллюры, то, в лучшем случае, он может оставить клиента с забитой канализацией, он может отказаться выполнять работу для того, кто вызвал в нем реакцию упрямства. У журналиста это выглядит совсем по-другому. Он видит себя мстителем, который тянет на поле боя то, что считает плохим. Сегодняшняя пресса, подстрекающая к враждебности против народа, которая делит людей на добрых и злых, на толерантных и презренных, есть следствие выхода на сцену поколения изобилия, поколения строптивых, избалованых детей, которых убеждали в том, что они самые лучшие и всегда правы. Мы видим это у политиков, которые отсутствие аргументов заменяют тем, что оскорбляют людей. Мы переживаем это, когда постоянно говорят о «нацистах», «расистах» и «правых», если где-нибудь возникнет сопротивление.

Люди, которые не хотят уступать, которые не научились находить компромисы, это люди, которые отказываются стать взрослыми. Они уклоняются от своего личного развития, они пребывают в детстве. Не собственная глупость привела их к этому, это результат неправильного воспитания. Точно также мы видим это поколение изобилия в США. Там уровень жизни между 1935 и 1955 годами удвоился, между 1955 и 1980 годами еще раз. Также там выросло поколение изобилия. Также там есть непримиримые спорщики, считающие себя всегда правыми, которые отказываются повзрослеть, которые разделяют общество на злых и добрых и оскорбляют тех, кто с ними не согласен.

О, да, нашим детям было лучше, хотя я испытал это из вторых рук. Но этим детям не удалось расти своими силами из собственного потенциала. Прогресс, увеличение реальных доходов вызвал в США застой также, как и в Германии канцлерши Меркель. Поколение изобилия потребляет, но не создает. Посмотрите на наши улицы, мосты, школьные здания и больницы и вы увидите, что поколение изобилия не смогло сохранить даже то, что ей передали в руки. Америка страдает от той же проблемы. Мое поколение говорило, что то, что происходит в Америке, произойдет с нами через 20 лет. Сегодня это происходит намного быстрее, почти одновременно, и изредка у меня появляется чувство, что то, что у нас происходит, уже не повернуть назад.

Детей поколения изобилия оберегали и окружали заботой, но их не подготовили к жизни. Это упущение возвращается к нам сейчас, мы являемся свидетелями того, как созданное нами в течение всей нашей жизни исчезает под их руками. Следующее поколение, поколение интернета, вряд ли здесь поможет. У этого поколения есть все возможности для коммуникации, но ему нечего сказать. Они помещают в интернете фото своего обеда или загружают видео своих кошек. Ничто из этого не является ценным или хотя бы культурным достижением. Тем не менее, я не хочу назвать их поколение беззаботным, так как это поколение будет расхлебывать то, что оставит ему поколение изобилия. Они не смогут себе позволить отказаться от личного развития, они будут наверстывать его в ускоренном темпе.

Следущее поколение только что родилось, это дети 2015-2040 годов, чьи бабушки и дедушки относятся к поколению изобилия, чьи родители вышли из поколения интернета. Также это поколение будет по-своему отчеканено и травмировано. Мои сверстники, поколение экономического чуда, больше не будут иметь никакого влияния на этих людей. В любом случае, мы виноваты, так как мы не смогли невероятные послевоенные достижения наших родителей передать в надежные руки.

Можем ли мы сделать что-то еще, мы, поколение экономического чуда? Сожалею, но сейчас мы только те, которым будет сказано: «Оставь это, старик!». Нам остается еще только одно: писать письма в будущее. Мы можем оставить наш жизненный опыт как завещание в надежде, что оно переживет то, что инициирует поколение отказавшихся стать взрослыми. Не все из нас это уже осознали, и их много, тех, кто радуется фанатизму этих застрявших в своем развитии людей, кто их упрямство принимает за опыт и лучшую осведомленность и поддерживает огонь там, где его нужно погасить.

Если мы ограничим наш взгляд на земном, то многие вещи покажутся необратимо потеряными. Но земное – только один аспект развития. Небесные воинства не какие-нибудь ангелы, а мы, когда мы покинем этот мир. У нас есть возможность увидеть наши ошибки и исправить, когда мы вернемся на Землю к следующему раунду. Просветленные, более опытные, заряженные энергией, которую мы принесем в мир как доброе и созидательное. Никто, ни один единственный, никогда не сможет постоянно противостоять развитию. Из Дхармы будет Карма, и Карма снова изменится в Дхарму, и всегда, всегда Вселенная дает нам возможность сделать следующий шаг к дальнейшему развитию. Даже сегодняшние, давно выросшие дети поколения изобилия должны будут подчиниться этому вечному закону.

Перевод С. Панкратц

Михаэл Винклер (1957) дипломированный физик, до 2002 годы работал как разработчик программного обеспечения и программист. С 2003 года, став безработным, посвятил себя только хоби, публицистике. Издал множество книг. С 2004 года каждую неделю в интернете появляется его статьи, Pranger. С 2005 года он ежедневно на своем сайте публикует комментарии по актуальным темам немецкой и европейской политики.